• Византийский клуб
    ПРАВОСЛАВИЕ – ЦИВИЛИЗАЦИЯ – ТРАДИЦИЯ

    Доклад клуба

  • ноя 08, 2016
    0 Комментарии
    Дмитрий Володихин
    Доктор исторических наук

    Греческая знать Крыма на службе у московских государей

    Так сложилось, что, когда блистательная Константинопольская империя падала, превращалась из великой державы в региональную, утрачивала свой колоссальный, много веков не иссякавший военно-политический потенциал, Русская держава постепенно собиралась, усиливалась, звезда ее всходила. В конце XIV – в XV веках наступает последний час в истории великой Константинопольской империи. Для России это час первый, утренний.

    Мы очень часто говорим, что византийское наследие -- наследие  культурное, наследие, находящееся в сфере идей, в сфере вероисповедания – оказало громадное и чрезвычайно плодотворное влияние на формирующуюся российскую государственность. Это абсолютно правильно, и в историософском плане масштабы названного влияния еще в XIX столетии обрисовал К.Н. Леонтьев в своем трактате «Византизм и славянство».

    Но нельзя забывать и другого – Константинопольская империя накопила огромнейший опыт управленческий, экономический, опыт международной политики. У нее была феноменальная жизнеспособность, она продержалась более тысячелетия, притом ее коренная территория располагалась в регионах, которые постоянно были местом переселения народов и межгосударственных, а порой и межцивилизационных столкновений. Она пережила набеги огромного количества варваров и растворила их в себе, сделала их христианами, сделала их подданными христианского императора. Таким образом, административно-политический опыт Империи был чрезвычайно ценен для России, поскольку она также на большинстве направлений не была закрыта некими географическими рубежами от агрессивных соседей, считая сюда и волны хищных кочевников, прокатывавшиеся одна за другой по Руси, особенно по южным ее регионам. Ей тоже требовалось прилагать огромные силы ради сохранения жизни государства.

    Я хотел бы обратить внимание, что византийское наследие для России, пребывает не только в сфере идей, оно еще и в сфере кадров, т.е. именно носителей того самого административно-политического опыта, о котором говорилось выше. В этот тяжелый период для Константинопольской империи, греческие знатные люди, греческие одаренные управленцы, оказываются на службе у московских государей. Они постепенно переходят, в разное время и при разных обстоятельствах на службу в Москву.

    У нас в России было несколько очень видных, знатных родов греков. Это, например, Ласкаревы, это Траханиотовы, это Ангеловы, но самое значительное место на российской службе занимал крымский греческий род, о котором я бы хотел поговорить поподробнее.

    В XV веке крымские греки были связаны с Москвой целым пучком живых связей. Это связи и торговые, это связи и дипломатические, это связи и церковные. Например, в 1474 году русское посольство от Ивана III Великого вело переговоры о том, чтобы княжеский рода, правившего Западно-крымским государством Феодоро (один из крупнейших «осколков» Константинопольской державы), где преобладала греческая православная культура, дал невесту для сына великого князя Московского, Ивана III Великого, Ивана Ивановича. Иными словами, для человека, который являлся наследником Московского престола.

    Это открывало перспективу, которую в наше время непременно назвали бы геополитической.

    Князей Феодоро, греческую крымскую знать, ценили в Москве чрезвычайно высоко. В ней видели в ней наследников (и, в какой-то степени преемников) как константинопольских императорских родов, так еще и наследников империи Трапезундской, располагавшейся в северных областях Малой Азии. Ни для кого не секрет, что еще 100 лет назад, когда русская армия взяла Трапезунд, в 1916 году, большинство тамошних жителей составляли греки, наследники населения той самой Трапезундской империи.

    Эти переговоры сорвались лишь благодаря исторической случайности: московская дипломатическая миссия несколько запоздала. На тот момент  княжество Феодоро оказалось в чрезвычайно тяжелом положении: внутренние раздоры наложились на смертельную опасность извне. В конечном итоге княжество было раздавлено османскими завоевателями. Если бы не это промедление, в нашей истории протянулась бы еще одна важная ниточки от Крыма к Москве. В Москве, во всяком случае, этого хотели, да и в Крыму этого желали. Лишь иноземное вторжение названную нить перерезало.

    Задолго до того, еще при великом князе Василии I Дмитриевиче, в Москву переехал знатный крымский греческий род из крупаного торгового центра Сурожа, иначе говоря, из Сугдеи (современный город Судак). Этот род был представлен Стефаном Васильевичем Сурожским и его сыном Григорием, по прозвищу Ховра. Он них пошел целый куст дворянских и аристократических фамилий, можно сказать, целый каскад семейств, занявших чрезвычайно высокое положение на Московской службе, а также имевших высокий статус в местнической иерархии России XVI—XVII столетий.

    Это Ховрины, а также пошедшие от них Головины и Третьяковы (выше всех поднялись Головины). Сразу оговорюсь, к известному галеристу XIX столетия Павлу Михайловичу Третьякову семейство Ховриных-Третьяковых никакого отношения не имеет. Это была первостепенная знать при дворе наших государей, притом получившая собственную «специализацию» в механизме государственного строя России.

    Итак, Третьяковым, Головиным, Ховриным доверяли тонкую сферу финансов. И не напрасно: очевидно, опыт крупных торговых и финансовых дел, искусство обращения со сделками значительного оборота были отлично знакомы выходцам из Крыма. Ховрины были в числе богатейших людей Московского царства. В середине XV века Владимир Ховрин поставил каменный Воздвиженский храм у себя в усадьбе в Москве. Это была редкость, своего рода невидаль в «столичном граде»: мало, кто мог себе такое позволить.

    Головины и Третьяковы постоянно занимались казной московских государей, устраивали ее дела. В их ведении на протяжении более века были колоссальные, постоянно растущие финансы России. Они из поколения в поколения официально занимали посты казначеев, и это отражено во множестве документов указанной эпохи. Можно привести десятки примеров, доказывающих это!

    Им также неоднократно поручали посольские дела, они часто выступали в роли посланцев московских государей, и в конце XVII века один из Головиных возглавил Дипломатическую службу России, Посольский приказ. Очевидно, сказывалась высокая степень образованности, или, как тогда говорили, «книжности» рода, возможно, передаваемый из поколения в поколения навык изучения многих языков.

    Наивысшим доверием и, своего рода, показателем высокого общественного статуса для всей русской служилой знати XVI—XVII столетий было право аристократических родов на то, чтобы их представителей назначали на высокие военные посты. Иными словами, делали воеводами в городах, воеводами в полках, давали им под команду армии. Происходило ли это с Головиными и Третьяковыми? Да, происходило, и постоянно.

    Представители греческого рода бывали у нас воеводами в Чернигове, в Новгороде Великом, в Юрьеве-Ливонском (взятом на меч в 1558 году), один из них был воеводой в далеком Тобольске, столице Сибири, не говоря уже о других, не столь значительных городах. Их нередко назначали воеводами в полки крупных полевых соединений русской армии. Разрядные книги XVI века показывают немало подобных назначений.

    Вот еще один, не менее важный показатель: род Головиных входил в Боярскую Думу (высший совет знати при особе государя московского), его представители постоянно получали думные чины бояр или окольничих. Следовательно, Головины занимали место в числе 15-20 знатнейших аристократических родов России.

    С ним почитали за честь породниться Рюриковичи, служившие при дворе Московских государей. Среди них князья Пронские, князья Холмские, князья Одоевские, то есть семейства, которые по праву рождения могли претендовать на русский престол, если бы династия Рюриковичей пресеклась. И, действительно, претендовали, такое было. Князь Одоевский оказался в числе претендентов на русский престол в 1613 году. Это косвенно показывает и колоссальный статус Головиных.

    Наконец, последнее.

    Когда Московское царство стало превращаться в Российскую империю при Петре I, Головины оказались полезнейшими соратниками царя. Именно тогда, при Петре, Головиным дали графский титул. Обычно его жаловали древнейшим и «честнейшим» боярским родам России. Таким образом, честь, оказанная Головиным, показательна: в них видели русский боярский род, знатность которого и положение при дворе не вызывало у современников никаких сомнений. Автоном Головин, один из блистательных полководцев того времени, заработал чин генерала от инфантерии. Целых четверо (!) Головиных дослужились в разное время до адмиральских чинов.

    Иными словами, на опыт этого семейства, семейства выходцев из крымско-греческой знати, на их навыки в сфере политики, войны, финансов, Московские государи всегда могли полагаться, из рода в род, и, соответственно, всегда высоко ставили Головиных. Они и в Российской империи сохранили высокое положение, остались частью аристократического слоя.

     

    ***

    Итак, помимо высокой культуры, помимо идеи Империи, помимо единодержавного государственного строя, помимо самого главного – православной веры, было еще одно измерение византийского наследства, которое ныне нельзя забывать, а именно люди. Те живые кадры, которые перешли из умирающей Константинопольской державы и из ее «осколков» к нам в Россию, а затем активно участвовали в строительстве Русского единого централизованного государства. Им низкий поклон, им наша благодарность. А для науки и исторической мысли современной России одна из важных задач – изучать этот «кадровый мостик» между Константинопольской империей и Московской державой, деяния достойных людей, чьи судьбы связаны с двумя цивилизациями.

    Ховрины-Головины – всего лишь фрагмент очень большой картины, всего лишь один аспект в длительной, многогранной истории службы греческих родов России и русским государям. Между тем, живая связь между двумя великими православными державами, пролегшая через судьбы государственных деятелей высокого ранга, достойна не меньшего внимания, нежели история идей, унаследованных Россией от мира Константинопольской империи.

    Володихин Д.М., д.и.н.,

    Советник директора РИСИ,

    Профессор исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова

    ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

    0 Комментарии